Более 50% владельцев среднего бизнеса рискуют в 2015 году его потерять полностью или частично. Интервью с руководителем Центра taxCOACH® Ярославом Савиным на РБК и Malina.am

Собственникам бизнеса смотреть обязательно: разговор о том, почему прежние инструменты защиты активов больше не работают


Ольга Чебыкина: Ярослав, добрый день. Вашу последнюю статью вы начинаете со страшилки: «Более 50% среднего бизнеса рискуют в этом году потерять его целиком или в значительной части». Вы нарочно сгущаете краски или цифра действительно такая огромная?

Ярослав Савин: Я их намерено разгущаю — цифру в статье я по просьбе редакции несколько занизил. По нашим прикидкам она гораздо выше. Но речь идёт в первую очередь о среднем бизнесе, у которого от 250 миллионов оборота в год. Это планка, с которой начинается повсеместный налоговый контроль. Это, скорее всего, наличие кредитного портфеля, заметных активов, наличие большого количества людей — значит, и заметного фонда оплаты труда, и налоговых доначислений с него, от которых зависят и муниципалитет, и региональный бюджет.

ОЧ: Именно сегодня, 29 января, вступают в силу жёсткие поправки в законодательство о банкротстве. В этом вы видите главную угрозу для наших зрителей, то есть для того самого среднего бизнеса?

ЯС: На поверхности, конечно, лежит это. Законодатель в этом смысле молодец, к этому кризису он подготовился гораздо лучше, чем к предыдущему. С сегодняшнего дня при самобанкротстве банкрот не может сам себе выбрать арбитражного управляющего. Залоговые кредиторы, наоборот, в любой процедуре банкротства могут снимать и назначать арбитражных управляющих. Банки как кредиторы могут заявлять свои требования без обращения в суд. В целом речь идёт о том, что управляемое банкротство провести гораздо сложнее будет.

ОЧ: 2014 год — лидер по налоговым поправкам. В этом же году был переписан Гражданский кодекс. Теперь вот законодательство о банкротстве. То есть это не разрозненные законодательные инициативы, а звенья одной цепи?

ЯС: Отдельные аспекты складываются в общую картинку, с первого взгляда неприметную. Один из основных аспектов — руководителей и собственников бизнеса припахать к ответственности по долгам их бизнеса становится легче. 

Закон о банкротстве правился и в 2014-м году, и он ввёл презумпцию ответственности руководителей и учредителей компании-банкрота за это самое банкротство. Раньше это должны были доказывать кредиторы. Это, в общем, тяжеловато. Теперь нужно доказывать, что ты не верблюд. 

Во-вторых, переписан Гражданский кодекс. С сентября 2014 года действуют специальные правила о том, что за свои действия, которые повлекли вред для юридического лица — даже, например, за сотрудничество с однодневками — руководители, учредители, члены коллегиальных органов управления, например, совета директоров, тоже несут ответственность. 

Налоговые органы с 2014 года получили право взыскивать налоговые недоимки не только с налогоплательщика, но и с дочерних, материнских и других взаимозависимых, хотя бы и косвенно, структур. И более того, даже с формально независимых от налогоплательщика организаций. 

ОЧ: Это раньше была распространённая практика — переписать на кого-нибудь другого.

ЯС: Да, часто переписывают на «хороших людей». Со стороны кажется, что компании не взаимозависимые, но руководители часто делают классическую ошибку: перетаскивают в полном объёме сотрудников, обороты, клиентов, поставщиков. С учётом новых правил для суда это является очевидным свидетельством того, что один бизнес перенесли на другую юридическую платформу. Налоговые взыскания будут обращены и на это юридическое лицо. В 2014 году появились прецеденты. 

И надо иметь в виду, что с учётом изменившихся банкротных правил — процедура банкротства для кредиторов упростилась — в 10% случаев налоговый орган является инициатором дела о банкротстве. 

Кроме того, готовясь к налоговой проверке, оценивая потенциал, налоговый орган оценивает и имущественное положение компании, потому что ему интересно не только доначислить, но и взыскать. А, как мы видим, перечень кандидатов на взыскание внутри одной группы компаний значительно расширен. 

Кроме того, есть ещё учредители, то есть собственники бизнеса. Их имущественное положение тоже оценивается. 

ОЧ: Получается, что закон о банкротстве физических лиц — это не только то, что растиражировано СМИ, когда речь идёт о простых физических лицах — людях, не сумевших погасить потребительские или автокредиты. В данном случае нам интересно, как это отразится на физическом лице, которое является собственником бизнеса, ведь его теперь легче гораздо привлечь к ответственности по долгам его компании.

ЯС: Да, это вообще прикольно. Законодатель думал о гражданах, которые купили смартфон и не вернули кредит, а нечаянно подумал и о собственниках бизнеса. Банкротная процедура для физических лиц касается всех — и ИП, и не ИП. Для тех, кто не ИП, например, в части привлечения к имущественной ответственности учредителя хоть по налоговым обязательствам, хоть по кредитным обязательствам можно ввести процедуру. 

Следует обратить внимание на следующее: для физиков и потребительского кредитования закон считается хорошим, классным, это типа очистка от долгов. А с точки зрения владельцев бизнеса надо понимать, что для того, чтобы защититься, перебрасывают имущество с себя на жён, на родственников. Между тем финансовый управляющий в процедуре банкротства оспаривать сделки в ретроспективе до трёх лет, в том числе и брачные контракты. Если имеется общая совместная собственность супругов, она тоже попадает в общую массу для продажи. Туда же попадают и такие вещи, как доля в бизнесе, товарные знаки, если они на физиков зарегистрированы. А есть такие бизнесы, когда потеря товарного знака или марки — это потеря бизнеса.

ОЧ: Раз мы говорим о защите активов, не могу не спросить: недавно писали про уголовное дело у наших соседей, в Тюмени, в отношении руководителя псевдоюридической компании — его подозревали в попытке захвата чужого бизнеса через номинальные структуры. Это единичный случай или тенденция?

ЯС: Это тренд, который корнями уходит ещё в 2013 год. Чаще речь идёт об однодневках, которые используются для агрессивной налоговой оптимизации НДС. Они используются в двух видах: либо когда через них прогоняется товар с дополнительной наценкой, и этим увеличиваются затраты, либо когда прогоняется несуществующий товар. В последнем случае особенно показательный пример: номинальная структура, однодневка, на то и номинальная, что руководитель, учредитель к ней отношения совершенно не имеет. Он числится номинальным лицом. Номинала заменить на другого номинала проблемы не составляет, себестоимость операции — меньше десяти тысяч рублей. В любом городе есть нотариусы, они всем хорошо известны, где это можно сделать. После этого мы просто лепим документы — условно, налогоплательщик купил товар на два миллиона рублей. Пририсовываем товара ещё на 22 миллиона и идём в суд для взыскания. При этом для суда это будет обычное дело по взысканию. По умолчанию суд будет исходить из того, что — ну парни, купили — расплатитесь. Документы, нарисованные самим налогоплательщиком и злоумышленником, выглядят одинаково — и там и там товар не транспортировался, его не существовало.