Интервью c Михаилом Соболевым из Consulco International по итогам деловой встречи Центра taxCOACH® "Международное налоговое планирование. Тренды 2015"

Жизнь в условиях санкций заставила российских предпринимателей тщательно анализировать новые риски, искать новых партнеров и учиться доверять друг другу. 

В этом году впервые за новую историю российские экспортеры и импортеры оказались вынуждены вести бизнес в условиях жестких внешних ограничений. Многим пришлось на ходу менять модель бизнеса и рассматривать свои контракты на предмет соответствия санкционному режиму. Как это сделать правильно и разумно? Какой опыт санкционной войны уже получил бизнес? На эти темы в рамках деловой встречи Центра taxCOACH® "Международное налоговое планирование. Тренды 2015" в Екатеринбурге 21 ноября, а затем в интервью журналу Эксперт-Урал рассуждал партнер, вице-президент группы компаний Consulco International Михаил Соболев.  

—  Михаил, с какими последствиями юридического характера  чаще всего сталкиваются предприниматели, работающие на международных рынках? 

— К сожалению, компании, которые ведут международные операции, сейчас вынуждены постоянно оглядываться на специальный департамент США по санкциям. Этот департамент существовал и до украинского конфликта и занимался отслеживанием различных операций в рамках санкций, вводимых США против разных стран, отдельных  компаний, и даже объектов. Доходит дело даже до курьезов, но ничего смешного здесь нет, потому как у ни в чем неповинных предпринимателей возникают проблемы, как говорят, «на ровном месте». Например, припоминается история с иранским кораблем под названием «SUVENIR», который попал под санкционный список США. В результате все банковские системы в США начали автоматически блокировать платежи, если в их деталях есть слово «souvenir». В том числе если какая-то компания просто торгует сувенирами. В результате у компании появляются проблемы с платежами. Менеджер латвийского банка, который рассказывал эту историю, теперь просит своих клиентов при организации платежей в долларах использовать в документах любое слово, но только не «сувенир», потому что  платеж точно «встанет», и банк будет обязан вновь объяснять американцам, что этот платеж никакого отношения к кораблю с таким же названием не имеет. 

— Что в это ситуации можно посоветовать, как избежать подобного рода историй? 

— К сожалению, даже страны, которые не присоединились к санкциям, оглядываются на Америку, потому что не знают, что еще взбредет в голову этим ребятам из Вашингтона. Например, некоторые поставщики бурового оборудования на всякий случай приостанавливают прямые контакты с Россией. Иногда говорят напрямую: «Мы готовы продать оборудование, но рекомендуем работать через компанию-посредника, из другой страны. Например, Азербайджана, который тоже добывает нефть, чтобы сделка выглядела логично. А потом вы купите оборудование уже у нее. Да, это займет некоторое время, возрастут затраты, зато никто этот товар во время следования не остановит, и банковский счет не заблокирует». 

Другая проблема связана с валютой платежа. Банкиры говорят, что сейчас 99% платежей, которые блокируются банками, это платежи в долларах. Поэтому, если есть необходимость провести сделку, лучше работать в другой  валюте. В некоторых банках за рубежом можно открывать счета в рублях Российской Федерации. При этом,  чем ближе территориально к России  страна, где находится банк контрагента, тем шансов больше, что можно открыть счет в рублях. Это Латвия, Эстония, Литва. В некоторых городах Китая, например, рубли имеют официальное хождение. С рублями работают банки Кипра, Турции, так что выход найти можно. 

— А насколько серьезно, на ваш взгляд, повлияли на бизнес ограничения по доступу к фондированию ряда российских банков? 

— Ограничения международного финансирования российского бизнеса выливаются в рост стоимости кредитов. Отсутствие свободных денег приводит к сворачиванию инвестиционной активности. Это плохо, но касается далеко не всех предпринимателей. А вот тот факт, что в результате санкций скорость прохождения платежей снизилась, бьет по многим. 

Что происходит, когда банк получает подозрительный  платеж? Чтобы не нарушить режим санкций, он  внимательно его проверяет, как правило, в «ручном режиме». Для этого нужны дополнительные сотрудники, которых нужно натренировать, создать специальные программы, облегчающие их работу, совершенствовать регламенты проверки клиента, его поставщика, найти информацию о товарах и много чего еще. В первые дни, когда санкции только ввели, некоторые платежи «замерзли» на недели, потому что банки постоянно запрашивали какие-то дополнительные документы. Чтобы не нести убытки, в этой ситуации я рекомендую заранее согласовать с банком максимально подробный пакет документов, которые он, скорее всего, запросит по данной операции или сделке. Есть шанс, что в этом случае банк проведет проверку достаточно быстро. Если же у банка  возникают новые вопросы, не надо рвать на себе волосы и ругать банк: это их работа, они боятся, что против них возбудят дело власти США или Европы, а то и заблокируют их деятельность. 

Банк работает более оперативно, если у него в наличии есть весь комплект документов, включая товарно-транспортные накладные. Понятно, что если осуществляется предоплата, части документов может и не быть, поэтому банки рекомендуют избегать предоплаты. Но тогда возникают повышенные риски у поставщика…

— Наверное, сейчас очень важно еще и правильно выбрать банк? Как это сделать? 

— Есть банки, которые просто закрывают некоторые счета, аргументируя это тем, что им подозрительный клиент не нужен. С такими приходится расставаться. Клиент, работающий в международном бизнесе, чаще всего стремится открыть банковский счет в наиболее надежном, крупном банке, например, в Швейцарии, Великобритании или Германии. Но, как показывает практика, чем солиднее банк, тем меньше шансов открыть счет и больше вероятность столкнуться с недопониманием специфики российского клиента. Понятно, что крупному банку дороже репутация, отсутствие скандалов, а не новый, недостаточно «прозрачный» и мало предсказуемый клиент, особенно из России. Поэтому важно также выбирать не только банк, но и страну. 

— Расскажите алгоритм выбора? 

— На первый взгляд, можно рассмотреть Швейцарию, которая официально к санкциям не присоединилась. Но ее власти уже заявили, что против некоторых лиц полуофициально будут применять специальные режимы, банки не будут брать некоторые компании на обслуживание, чтобы их страна не была использована определенными российскими лицами как возможность обойти санкции. Возможно, эта страна заняла подобную позицию, потому что идет торг. В США достаточно много швейцарских банков, которые просто не хотят неприятностей, и, пользуясь этим, американцы выкручивают им руки. Поэтому традиционно нейтральная Швейцария для нашей цели сейчас может быть не совсем удобна. 

Можно присмотреться к какому-нибудь Барбадосу. Но в процессе анализа может выясниться, что барбадосский банк, на самом деле, канадский. Тоже не подходит, так как Канада – в авангарде санкционной кампании. Попытка найти абсолютно нейтральную страну, скорее всего, закончится неудачей. 

Приходится искать не просто нейтральную страну, а дружественную. Но тут важно избежать соблазна сэкономить. Если одновременно с антисанкционными задачами вы пытаетесь совместить решение вопросов, связанных с налоговым планированием, то скорее всего, просто дружественная страна вам такого шанса не даст. В том же Казахстане налоговые выгоды некритичны. К тому же, местные власти стран с обычным налогообложением не терпят ситуации, при которых у банковских клиентов нет реального офиса в этой же стране. Да, офис – это дополнительные расходы, но они могут быть оправданы. 

— А на какие еще операции, кроме долларовых, обращают внимание американские банки? 

— Банки пристальнее относятся к операциям, которые для них не совсем понятны. Например, подозрительны платежи на большие суммы за консалтинг. Особенно если платеж идет в адрес компании, у которой нет директора, получающего рыночную зарплату, реального офиса в той юрисдикции, где эта компания зарегистрирована. И наконец, особенно важно иметь на руках все встречные документы и документы, подтверждающие ведение бухгалтерского учета. В том числе и при работе от имени компании из традиционного офшорного центра. Да, в прежние годы никто не требовал вести бухучет классического безналогового офшора, но это время уходит в прошлое. Теперь банку некомфортно исполнять инструкции клиента, у которого не хранятся первичные документы по сделкам, который не ведет внятный учет операций.

— На ваш взгляд, ответные меры со стороны России отразились на бизнесе? 

— Все знают ситуацию с сырами, здесь объяснять ничего не надо, потеряли потребители, импортеры. Но в любой сложной ситуации находятся люди, которые видят дополнительные возможности. Вот пример известного предпринимателя из Краснодарского края. Как только Россия ввела ответные меры, он оперативно поехал в Италию в Австрию, сделал предложения трем специалистам по изготовлению сыров и увез их в Краснодарский край. И с их помощью начал производить широкую «линейку» продовольствия, которую мы только что закупали в тех же Италии и Австрии. Сейчас у него отбоя нет от покупателей со всей России. Понятно, что весь «западный» ассортимент таким образом не закрыть, но решить проблемы можно всегда, и весьма эффективно: если не можем купить комплектующие или технологии, покупаем «головы», которые разрабатывали их или владеют секретами производства. 

— Если говорить в целом о влиянии санкций, что нам даст этот период? 

— Считаю, что чем сильнее на нас будут давить, тем больше в деловом мире будут цениться честность и доверие. Я не говорю о сделках «по понятиям», речь о договоренностях под честное слово. И, по всей видимости, сейчас это будет распространяться все больше. Ведь такие сделки не имеют формальных признаков аффилированности, к которым можно, например, применить санкции или механизм трансфертного ценообразования. Да, риск при этом есть. И, тем не менее, я рассматриваю варианты, основанные на доверии и честности, как эффективный путь в нынешней ситуации. 

Журнал Эксперт-Урал