Главный редактор журнала "Эксперт-Урал" подвела итоги круглого стола "Иностранные компании в Российском бизнесе"

Выводы из оффшоров.

Россия включилась в мировую войну с офшорами. Однако европейские методы борьбы с экономией на налогах не будут работать, пока в стране не устранены фундаментальные причины оттока капитала — коррупция, низкий уровень защиты прав собственности, недоверие к судебной системе

В конце июля, как раз накануне принятия масштабных поправок в российское законодательство по противодействию незаконным финансовым операциям, в Екатеринбурге прошел круглый стол «Иностранные компании в российском бизнесе: индикаторы рисков и преимущества использования», организованный Свердловским отделением Палаты налоговых консультантов и Центром структурирования бизнеса и налоговой безопасности taxCOACH.

Несмотря на неделовой сезон и июльскую жару, зал был переполнен. В основном присутствовал средний бизнес. У модератора, руководителя центра taxCOACH Ярослава Савина удивления это не вызвало: согласно последним исследованиям, восемь из десяти предпринимателей, формально относящихся к компаниям среднего уровня, до этого года лояльно относились к возможностям использования иностранных компаний для налогового планирования и защиты своего бизнеса. Поэтому новости об изменении законодательства для этих предпринимателей имеют практическое преломление: а могут ли они и дальше на законных основаниях использовать юридические конструкции, прежде работающие эффективно?
Налоговый рай: осторожно, двери закрываются
Немного теории. Офшорная зона — это территория, на которой действует безналоговый режим, упрощенный режим регистрации и лицензирования для иностранных компаний при условии, что эти компании не ведут здесь предпринимательской деятельности (так страны защищают национальный бизнес от конкуренции). Экономический интерес государства заключается в следующем: бюджет стабильно получает доход за счет платы за регистрацию иностранных компаний на территории, ежегодных взносов, расходов нерезидентов на содержание представительств, кроме того, в качестве сотрудников этих представительств привлекаются местные жители (в некоторых офшорах это условие обязательно). Некоторые юрисдикции, предоставляющие налоговые льготы, заключают соглашения с другими странами об избежании двойного налогообложения, то есть компания с иностранным участием не платит в своей стране некоторые виды налогов, например на продажу ценных бумаг, на получаемые дивиденды, роялти, кроме того, она может уменьшить налогооблагаемую базу за счет выплачиваемых за рубеж процентов по привлекаемым оттуда займам.

Одной из самых удобных с этой точки зрения стран до кризиса был Кипр: имел самую низкую ставку корпорационного налога в ЕС (10%), очень простой порядок регистрации и высокий уровень конфиденциальности информации. Поэтому многие предприниматели, выстраивая налоговое планирование, делали выбор в пользу острова.

Безусловно, эта тенденция сильно не нравилась российским налоговикам, во многих случаях они видели в этом не налоговое планирование, а выстраивание схем ухода от налогов. На круглом столе в Екатеринбурге консультанты в области налогового права привели несколько показательных кейсов с очень неоднозначными выводами.

Рассмотрим один из них. Речь идет о деле екатеринбургской сети «Монетка». Ее владельцы пользовались распространенной схемой, когда торговый знак или другой объект интеллектуальной собственности выводится из России, а налогоплательщик получает возможность производить вычеты из налоговой базы за счет лицензионных платежей, предъявляемых иностранной компанией. Именно за эту схему в 2011 году районная инспекция доначислила ритейлеру налогов на 100 млн рублей. Компания, заключив договор с лицензионной фирмой на Британских Виргинских островах, через кипрскую сублицензионную компанию перечисляла ей платежи за использование торгового знака «Монетка». Налоговики посчитали, что ритейлер таким образом получал необоснованную налоговую выгоду. Кроме того, они попытались доказать факт аффилированности учредителя налогоплательщика с кипрской компанией. Чтобы установить всю цепочку владения, они, пожалуй, впервые в практике использовали данные Интерпола. Однако суд посчитал, что информация от Интерпола получена с нарушением установленных процедур, и на этом основании пришел к выводу о необоснованности обвинения налоговой.

По сути, налоговики проиграли спор по формальным основаниям. Однако уже тогда эксперты предостерегали налогоплательщиков от ликования. Глава департамента налогового консультирования компании ITA UFS Investment Group Рустам Вахитов, комментируя этот факт, обратил внимание на то, что налоговые органы серьезно продвинулись в оспаривании распространенных схем минимизации налогов. Они начали использовать данные Интерпола, и это говорит о том, что они будут применять российские приемы и к международным структурам.

Второй вывод, напрашивающийся после анализа аналогичных историй, — перспектива расширения полномочий налоговиков. Большинство дел проиграно ими по формальным основаниям, и можно было предположить, что законодатель постарается устранить эти пробелы. Что, собственно, и произошло: значительная часть рассматриваемых нами поправок о противодействии незаконным финансовым операциям связана с расширением возможностей налоговых органов в поиске информации. Причем российский законодатель, в отличие от европейского, на этом не остановится. Для ЦБ, налоговых, правоохранительных органов России использование в бизнесе иностранной компании однозначно ассоциируется с фирмами-однодневками. Борьба с ними идет давно, очевидно, что законодатель, пользуясь случаем, постарается по максимуму закрыть все двери.
Банки: все тайное становится явным
В Налоговый кодекс России впервые вносят изменения, обязывающие банки сообщать налоговым органам сведения об открытии и закрытии счетов не только юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, но и физических лиц. Директор группы компании «Налоги и финансовое право» Аркадий Брызгалин обращает внимание на то, что при этом расширяется понятие «банковского счета»:

— Если раньше налоговики могли запрашивать информацию о прохождении денег только через расчетный счет предприятия, то сейчас они вправе попросить поделиться информацией о состоянии, например, депозитного счета. Кроме того, они на законных основаниях получают доступ к состоянию вкладов физических лиц. Правда, видимо, чтобы исключить уже явные случаи возможных злоупотреблений, в законе сделана оговорка — «только с разрешения вышестоящего налогового органа».

Кроме того, доступ к банковской тайне приобрели и органы, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность: на основании решения суда они могут получить информацию о состоянии банковских счетов граждан даже без возбуждения уголовного дела. Мало того, в закон «Об оперативно-розыскной деятельности» и Налоговый кодекс внесены специальные положения об обмене оперативной информацией о хозяйственной деятельности юридических лиц. Это означает, что при необходимости налоговый орган может уже на законных основаниях использовать всю информацию, которую добыла оперативно-розыскная служба, тот же Интерпол. Это значительно повысит эффективность судебных дел, выигрываемых по формальным основаниям.

Второе важное изменение — законодательное закрепление понятия «бенефициарный собственник». Таковым считается владелец, контролирующий минимум 25% всей группы компаний. В законодательном поле появился ответственный за выявление этого самого бенефициара — российский банк. Изменения, внесенные в закон о банках и банковской деятельности, обязывают финансовые структуры при открытии счета запрашивать все документы клиента, раскрывающие структуру его собственности, в том числе если одним из совладельцев является иностранная компания. Это безусловно осложнит защиту бизнеса от «чужих глаз», а именно эту цель нередко преследуют предприниматели, уходя в офшоры. Мало того, банк вправе закрыть счета, если операции, проходящие по ним, покажутся ему подозрительными. Если выяснится, что банк при открытии счета не предпринял всех необходимых действий для выявления конечного владельца, над ним повиснет угроза отзыва лицензии. Логика появления этой меры очевидна — упростить налоговикам задачу поиска конечных владельцев бизнеса, в том числе в офшорах.

Новация безусловно спорная, так как создаст дополнительные трудности для вполне добропорядочного бизнеса: процесс открытия обычного счета может растянуться до тех пор, пока банк не выяснит все про подозреваемых бенефициаров. Кроме того, немалая регуляторная нагрузка на банки в очередной раз вырастет.  

Между тем законодатель не остановился только на выявлении реальных собственников и их финансовых операций. В принятых поправках предусмотрены меры и против увода имущества с баланса предприятия. Для этого в законе прописывается детальная процедура обеспечения сохранности бухгалтерской и иной документации при смене руководства организации. Кроме того, расширяется перечень оснований для взыскания налоговой задолженности с материнской и дочерней структур. В практике российского бизнеса распространена следующая схема. Компания, которая имеет долги перед контрагентами, часто, пытаясь сохранить активы, проводит процедуру выделения юридического лица. Согласно ранее действовавшим нормам, это лицо не является налоговым правопреемником материнской компании. Теперь налоговый орган в случае образования у российской компании-налогоплательщика недоимки, которая не погашается три месяца, имеет право обратить взыскание на имущество и денежные средства материнской или дочерней компании.

— Это возможно при наличии одного из обстоятельств, — объясняет Ярослав Савин. — Если на «маму» или «дочку» продолжает поступать выручка, которая принадлежит должнику, или перемещение денежных средств прошло после того, как налогоплательщик узнал, что к нему идет выездная налоговая проверка. В этом случае налоговый орган вправе рассуждать так: единственная цель операции — укрыть имущество.

Наконец, законодатель предусмотрел сложности на этапе регистрации компаний, чтобы снизить число тех, кто преследует исключительно отмывочные цели. Законопроект вводит новые основания для отказа в государственной регистрации юридического лица или индивидуального предпринимателя, к примеру, недостоверность сведений о юридическом адресе. По сути, отменяется само понятие юридического адреса: вся налоговая корреспонденция будет идти по адресу, указанному в госреестре юридических лиц или предпринимателей, что добавит бизнесу хлопот.
Бизнес: спаси и сохрани
Безусловно, это лишь небольшая часть изменений, внесенных в законодательные акты и кодексы в целях борьбы с незаконными финансовыми операциями. Все они так или иначе осложняют применение иностранных юрисдикций для планирования деятельности и создают много рисков. Другой вопрос: достигнут ли они той цели, которую преследует государство, — снижения оттока капитала? Чтобы ответить на него, нужно понять, какова мотивация российского бизнеса, использующего налоговые убежища? Если европейцы прибегают к ним исключительно для целей экономии, то для российского бизнеса — это вопрос выживания. Конечно, какой разумный бизнесмен откажется от экономии, если для этого есть возможность. Однако эта мотивация нередко возникает уже после того, как решены более приоритетные проблемы.

На первом месте — сохранение собственности. Количество корпоративных споров, рассматриваемых в судах, ежегодно растет как минимум на 20%. Как правило, в основе споров — разные точки зрения собственников на развитие бизнеса, личные обиды, непонимание, а нередко и злой умысел. К сожалению, правила делового оборота у нас начали формироваться не так давно, поэтому еще многие считают, что можно договориться — и не исполнить обещания, заключить сделку — и оспорить ее выполнение, создать предприятие, а потом обанкротить его. И если нет формальных документов для доказательств, никакие суды вам не помогут. Видя, как коллеги по цеху теряют бизнес, предприниматели ищут способы защитить собственность. Одним из таких способов является перевод активов в юрисдикции с англосаксонским правом, где, воспользовавшись возможностью заключить акционерное соглашение, можно договориться «на берегу». О том, что нужно вносить соответствующие изменения в Гражданский кодекс, юристы твердят уже не один год. Поправки о введении понятия «корпоративный договор» в 2012 году авторами изменений в ГК были подготовлены, но так и остались в стадии проекта. Если бы они были приняты, поле для борьбы с офшоризацией стало бы значительно уже.

Еще одно заблуждение — российские предприниматели с помощью офшоров отмывают незаконные доходы. Мотивация в другом — скрыть честно заработанное от чужих глаз. Именно для этого предприниматели придумывают сложные схемы бенефициарного владения активами через иностранную компанию. Открытое публичное владение капиталом в России опасно даже не столько с точки зрения выплаты налогов, хотя фактор высокой налоговой нагрузки исключать нельзя, сколько из-за опасности неформального давления на бизнес. Например, денег может «попросить» власть, да так, что отказать невозможно. Или поделиться собственностью заставит рейдер. На российскую систему права бизнес опять же не рассчитывает из-за тотального недоверия к судам. Поэтому он готов потратить деньги на то, чтобы укрыть заработанное в тихой гавани.

Что в сухом остатке? «Антиотмывочная система России сегодня соответствует всем требованиям международных форумов, привлекательность России становится выше», — прокомментировал принятие пакета законов глава Росфинмониторинга Юрий Чиханчин.
Однако нам сложно разделить оптимизм властей в отношении включения России в мировые тренды. Пока не будут устранены фундаментальные причины, заставляющие предпринимателей уходить в офшор, борьба с налоговым раем вряд ли увенчается окончательной победой.